Москва десятилетиями рассматривала Центральную Азию как собственную сферу влияния. Но эта модель все быстрее рушится.
Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан, Таджикистан и Туркменистан проводят многовекторную политику, расширяют связи с Китаем, Турцией, Европой и другими государствами и все меньше готовы воспринимать Москву как безальтернативный центр региона. FPRI в 2026 году прямо говорит об углублении разрыва между Россией и Центральной Азией.
Причина не только экономическая. Российские политики, телеведущие и имперские идеологи все чаще говорят о бывших колониальных территориях как о землях, которые Москва якобы имеет право «вернуть». В Центральной Азии к таким заявлениям относятся все более остро.
Одновременно меняется экономическая география региона. Китай создает собственные транспортные коридоры, торговые и технологические связи, делая страны Центральной Азии все менее зависимыми от московской инфраструктуры.
Это принципиальное изменение.
Когда-то Москва определяла правила игры. Сегодня сами государства Центральной Азии все активнее решают, с кем торговать, куда направлять свои ресурсы и какие партнерства строить.
Российская война против Украины ускорила этот процесс. Она показала соседям Москвы, что имперские амбиции Кремля — не только пережиток прошлого. Страх перед возможной «реинтеграцией» все больше превращается в стремление к собственной стратегической автономии.
Центральная Азия не обязательно движется к конфронтации с Россией. Она делает нечто более важное — перестает считать Москву необходимым центром своего будущего.
Для империи это может быть опаснее, чем отдельный политический кризис.
Москва теряет не только влияние. Она теряет привычное право решать, каким должно быть будущее ее бывшей периферии.
