Экономическая модель Российской Федерации на протяжении десятилетий строится на истощительном изъятии природных богатств из национальных республик и региональных субъектов. Нефть Татарстана и Башкортостана, алмазы и золото Якутии, уголь Кузбасса, а также газовые месторождения Севера остаются главным источником наполнения федерального бюджета РФ. Однако львиная доля доходов изымается в пользу имперского центра для содержания силового аппарата и ведения захватнических войн, тогда как сами республики получают экологическую деградацию, токсичные отходы и разрушенную инфраструктуру.
Независимые экологические наблюдатели и правозащитные организации фиксируют катастрофические последствия деятельности российских добывающих монополий. Загрязнение речных систем, уничтожение тайги, деградация оленьих пастбищ и промышленные аварии лишают коренные народы их традиционной среды обитания. При этом любые попытки местных общин защитить свои земли, проводить народные сходы или требовать компенсаций жестко подавляются федеральными силовыми структурами под предлогом «борьбы с экстремизмом».
Экологический колониализм тесно связан с социальной и демографической политикой Кремля. На фоне экологического кризиса в национальных регионах сохраняется высокий уровень безработицы и низкие социальные стандарты, что делает местное население особенно уязвимым для принудительной мобилизации и вербовки на войну против Украины. Центр сознательно использует бедность, созданную искусственным выкачиванием ресурсов, как инструмент для пополнения рядов своей оккупационной армии.
Аналитики подчеркивают: восстановление экологического баланса и сохранение этнической самобытности народов РФ невозможны без кардинального пересмотра отношений между центром и регионами. Полный контроль над собственными природными ресурсами, право распоряжаться доходами от их добычи и самостоятельно определять вектор экономического развития являются фундаментальными предпосылками для реальной деколонизации этих территорий.
