Об активном вовлечении Татарстана в нападение на Украину СМИ заговорили в феврале 2023 года. Еще за несколько месяцев перед тем, как в Елабуге начали собирать первые Шахеды , ВСУ под Угледаром разбили добровольческий батальон Алга, который создали в Казани.
После критических потерь в Угледаре командиру подразделения «Алга» Тимуру Абдурахманову, жителю Москвы и уроженцу Дагестана, удалось побывать в отпуске. В интервью российским СМИ в июле 2023-го Абдурахманов с позывным «Шайтан» обещал «добить зло», которое «не добили его деды».
Уже через несколько месяцев, во время освобождения Андреевки Третьей штурмовой бригадой, Шайтану повезло во второй раз – он попал в украинский плен, где его «добивать» не стали, вывели из-под «дружеского огня» и спасли ему жизнь.
В интервью Юрию Бутусову пленник вспоминал, как украинский воин поделился с ним последней бутылкой воды. «Теперь он мой кровный брат, – едва сдерживал слезы Абдурахманов. – Клянусь Всевышним Аллахом, я вам правду говорю. Примут ли это в России или нет – их дело».
По подсчету медиапроекта Idel.Реалии, Татарстан числится среди лидеров по потерям в оккупационной войне РФ в Украине. Исследователи смогли верифицировать 5351 татарстанца, уничтоженных бойцами Вооруженных сил Украины. Это вторая позиция после Башкортостана (6016 ликвидированных лиц) среди народов Надволжья .
«Думаю, эту цифру нужно умножить на три, на четыре», — говорит 45-летний Руслан Айсин, публицист и политолог, заочно арестованный в Казани за «реабилитацию нацизма» и «уклонение от исполнения обязанностей иностранного агента».
В интервью УП Руслан рассказывает о факторе Татарстана в этой войне и месте «татарского клана» в российской политике. Об Елабуге, русской православной церкви в Казани и о надеждах на конфедерацию тюркских народов.
Дальше – прямая речь.
Утонченный клан
Татарстан среди лидеров по потерям. При этом есть нюанс: республика – одна из самых богатых среди российских регионов, поэтому там нет множества желающих воевать.
Чиновники привлекают людей из депрессивных регионов одними из самых больших подъемных в РФ – более трех миллионов рублей, это примерно 35 000 долларов. Чтобы предоставить Кремлю отчет, добровольцев записывают в такие батальоны, как Алга, делают временную прописку, и они проходят в статистике как татарстанции.
Для Кремля главное – отчет. Призвал тысячу бедняг в месяц – хорошо. Сейчас это главный KPI , по которому Кремль оценивает эффективность, лояльность губернаторов и глав республик.
Рустам Минниханов – такой же политический тяжеловес, как и Рамзан Кадыров. Сходство политических режимов в Татарстане и Чечне состоит в том, что власть переходила не к назначенному из Москвы. Этот переход, конечно, согласовывался с Кремлем, но власть передавали по наследству. В случае с Кадыровым – в пределах одной семьи, от Ахмата до Рамзана. А в Татарстане в рамках одного клана – от Минтимера Шаймиева до Минниханова.
В Чечне представители одного клана правят 25–27 лет, а в Татарстане – вообще 35. Нигде в России больше такого нет. Эти кланы устойчивы, но степень их зависимости от Кремля достаточно высока, потому что все связаны общими проектами, общей политической судьбой.
Москва требует более серьезного включения в преступную войну. Через кланы Кадырова и Минниханова Кремль решает дополнительные задачи. Например, сдерживает национальные чувства, так называемые «сепаратистские настроения».
Плюс им поручено выстраивать отношения Москвы с исламским миром. А в случае с главой Татарстана – еще и с большим тюркским миром, из-за которого путинская система обходит санкции. Татарстан проводит работу по этому направлению с Казахстаном, Кыргызстаном, в меньшей степени Узбекистаном, Туркменистаном так или иначе.
Так называемый татарский клан Минниханова имеет своих людей в правительстве России. Марата Хуснуллина , например, и людей на более мелких министерских постах. Кадыровский клан тоже продвигает своих людей, но еще и базируется на силовом аспекте, которого у татарского клана нет. Этот клан более изящный, хитросплетенный, экономически плотный, чем кадыровский.
Минниханов и Кадыров в определенной степени составляют тандем. Они дружат, в Эмиратах расположены их виллы, острова. Они там практически соседи. И не факт, что в случае падения путинского режима, хаоса и катарсиса, эти люди будут продолжать служить Москве. Я склонен считать, что они вдвоем могут воспользоваться ситуацией, а возможно, возьмут еще кого-нибудь в попутчики.
Читайте на «Цензор.НЕТ»: Солдаты неудачи. Виноват ли бурят в зверствах в Украине и станет ли Бурятия независимой – интервью с оппозиционеркой из Улан-Удэ
Страхи
Я не верю, что войну в Татарстане поддерживает большинство. Думаю, реальных добровольцев около 30%. В первую волну немногие представляли, что такое война. Мало кто понимал, что украинцы дают серьезный отпор.
Всем рассказывали о легкой прогулке, блицкриге. Но их (батальон “Алга” – УП) сразу разгромили, останки многих погибших их родственники получили за год и даже больше.
Кстати, тот командир с позывным “Шайтан” (Тимур Абдурахманов из подразделения “Алга” – УП) – не этнический татарин, хоть и фамилия у него мусульманская (Абдурахманов называет себя лезгином – УП) . Большим диссонансом выглядело то, как муфтий Татарстана благословлял все это (вторжение в Украину – УП) , а рядом с ним стоял человек с позывным «Шайтан».
Это доказательство того, какая это мерзопакостная публика. Они даже не рефлексируют о том, как все это со стороны. Их отправляют воевать, говоря им, что это джихад . Но на бой этих людей ведет Шайтан – Сатана.
Социология во время войны – вещь крайне неуверенная. Татарстанцы запуганы, находятся в психологически тяжелом состоянии из-за высоких потерь на фронте. Общая атмосфера подавленности свела политическую активность, протестные настроения в республике практически до нуля. Все, кто мог сопротивляться, либо арестованы, либо уехали. Остальные молчат, потому что не могут бросить вызов системе.
Никто публично не высказывается против войны. Но в неформальных беседах отношение к ней скорее негативное. Кроме того, что у Татарстана большие потери, люди видят, что Путин воспользовался этой войной, чтобы давить на республику, на другие народы.
Мусульмане в России и так были «внутренними врагами», и сейчас эта тенденция только усиливается. Причем российское общество давление на мусульман в целом поддерживает, считая их инородцами, не своими.
Посредством этой войны Москва помимо прочего решает очень важную для себя проблему – сознательно стачивает население национальных республик. Кремль реально опасается, что в случае кризиса система снова начнет разваливаться, как в 1917 или 1990–1991 годах. Москва хочет, чтобы не было пассионариев в регионах, если возникнет революционная ситуация.
К тому же все это помогает Кремлю укреплять идеологию “русского мира” внутри регионов. Сейчас это происходит уже откровенно – отменяют все национальное и религиозное, все отличное от православного.
Недавний конфликт между Алаудиновым (командиром «Ахмата» — УП) и православным схиигуменом — показательный (имеется в виду выступление священника из РПЦ, после которого Алаудинов назвал того «дебилом в рясе» — УП) . Мусульманам открыто говорят, что они не могут собираться на намаз, потому что они пойдут резать москвичей, если получат приказ. Мусульман называют угрозой, потому что они мобильны, организованы, идейно суровы. Москву это не устраивает и сильно пугает.
Читайте также: «С империей нам не по пути». Интервью с националистом из Башкортостана Русланом Габбасовым
«Православная земля»
Лет десять тому назад в Татарстане был православный митрополит Анастасий – абсолютно лояльный, встроенный в татарстанскую вертикаль. Известный гомосексуалист (об этом говорили некоторые священники и сообщали СМИ – УП) .
Послушание Анастасия перед кланом Минниханова Москву не устроила. Она организовала ряд провокаций с поджогом церквей, свалив их, естественно, на мусульман- ваххабитов . Здесь же вместо Анастасия направили митрополита Феофана. Это такой «ГРУшник», который был спецпорученцем в Палестине.
Когда он пришел в Казань, сразу начал говорить, что здесь – православная земля. Начал вести агрессивную политику, не выдержал наводнения и умер в 2020 году. Но эта политика РПЦ в Татарстане продолжалась.
Когда в центре Казани завершили строительство православного собора Божией Матери (разрушено в 1932 году, восстановлено в 2016–2021 годах – УП) , местные власти хотели его как-то «уравновесить». Предлагалось строительство мечети, чтобы собор не доминировал в архитектурном, идеологическом смысле. Но патриарх Кирилл Гундяев не дал воплотить эту идею.
Практически все, что пожелает православная церковь, в Татарстане выполняется. Все, что не выполняется, вызывает дикий окрик из Москвы. Соответственно, мусульман загоняют.
Татарстанские власти пытаются выдерживать баланс в этом вопросе. Но не из-за большой любви к народу, а потому, что прекрасно понимают, что они могут потерять политический ресурс, власть.
В Татарстане с четырьмя миллионами населения много россиян – 40%. Большинство из них – это все-таки переселенцы.
Но постепенно татары свое отвоевали, потому что они более гостиные (жизнеспособные – УП) , организованные. И все эти ареалы, заселенные этими переселенцами, постепенно сократились. Эти люди энтропируют (отклонения в социальном поведении группы людей – УП) , не рожают, спиваются и т.д.
Русскую православную церковь очень пугает, что Татарстан в численном плане растет. Идет антропоток – татары приезжают в республику из других регионов и стран, приезжают трудовые мигранты-единоверцы. Все это очень беспокоит Кремль.
Убрать с радаров Набережные Челны
Ранее никто не мог представить, что в Татарстан, расположенный в двух тысячах километрах от Украины, начнут прилетать дроны . В республике это вызывает беспокойство, к тому же там боятся диверсий.
Нервности среди простых людей добавляет то, что агломерацию, составленную Набережными Челнами с городом-спутником Елабуга, в огромном количестве заселили представители спецслужб. Они усиливают давление на народ, прекращают разговорчики в строю.
Следует учитывать, что Набережные Челны всегда считались достаточно свободным городом. Туда съезжались люди со всего СССР, в том числе украинцы. Там выработался своеобразный менталитет. Татарское национальное движение в свое время базировалось в Набережных Челнах, потому что народ там пассионарнее и в протестном смысле крепче, имеет больший потенциал.
На самом деле Набережные Челны в промышленном, логистическом смысле гораздо серьезнее Елабуги. Мне кажется, что Елабугу специально подсвечивают (в СМИ – УП), чтобы затмить Набережные Челны, словно убрать с радаров.
Производство (дронов и другой военной продукции – УП) поставлено в Татарстане на широкую ногу. Как известно, в Елабугу пригласили граждан из других стран, Камеруна, например. Но с ними возникли огромные проблемы. Эти люди оказались не совсем дисциплинированными, к тому же появился криминал – все эти дела с наркотиками и так далее. Все происходило в режиме » буги-вуги» , что, конечно, не устроило эфесшную публику.
Я не исключаю, что этих работников могут заменить северокорейцы. Там расширяют линейку производств, уже есть несколько модификаций дронов. Северокорейцы более покладисты, послушны, более ответственны, чем африканцы.
Читайте также: Казахобандеровец. Как бывший морской пехотинец Назарбаева ушел в ВСУ защищать Украину
Туран
75% всех ресурсов и доходов Татарстан отдает Москве. Были исследования: в 1990-х годах татарстанцы могли жить лучше, чем жители Кувейта. В республике есть не только нефть, но промышленность, научная база, удобная логистика. Можно только вообразить, как мог бы жить Татарстан без московского участия.
Но я не сторонник того, чтобы говорить о Татарстане только как о кусочке земли, где проживают всего 23–24% от всех татар, которые раскинуты на огромной территории Евразии.
Вопрос нужно задавать глобальнее. Я немного утрирую, но пролив между евразийским материком и островом Сахалин называется Татарским. Следует говорить о конфедерации всех тюркских народов, об их объединении.
В России, которая позиционирует себя как православная страна и где национальную татарскую идентичность практически уничтожили, идет теперь атака на религиозную идентичность. Это очень серьезно, потому что в конце концов возникнет вопрос о последней битве, джихадах против захватчиков и узурпаторов.
Я считаю, что исламская, религиозная идентичность будет превалировать над национальной (среди татар и тюркских народов – УП) .
Сил у агрессора больше, чем у нас, и все наши надежды связаны с кризисом (в России – УП) . Но нельзя постоянно ждать кризиса. Нужно самим действовать, расширять простор для протеста и коллабораций.
Мы видим рост импульса к объединению тюркских народов. Есть Организация тюркских государств, возникшая на базе Тюркского совета , где ведущую роль играет Турция. И последние двадцать лет сделано очень многое: интеграция систем образования, выработка единого алфавита, стремление к единым стандартам армии.
Параллельно на уровне тюркских народов идут низовые объединяющие процессы. Эти народы вместе могут являться самодостаточной силой на огромном пространстве. Я являюсь сторонником идеи Великого Турана, и он не обязательно должен быть этническим. Туран – это бывшие кочевые народы, разные народы протеста, сражавшиеся с империей.
Речь идет о создании, условно говоря, аналога ЕС. Совокупный ВВП этого Турана – три триллиона долларов. Плюс растущее население, прекрасная демография, неосвоенные рынки, природные ресурсы. Если придать этому динамику, в ближайшее время мы сможем увидеть результат.
Каких-нибудь пять – семь лет назад людей, говоривших об объединении тюркских народов или о Туране, называли фантазерами. Сейчас эта идея приобрела необходимые очертания, в том числе и политические.
Евгений Руденко – УП
Українська правда
