Национальная песня является одним из инструментов сохранения национального сознания. А также инструментом ее строительства (или восстановления), если оно разрушено.
То есть популярная песня на языке родного народа, безотносительно кем написанная и исполненная, иногда способствует становлению идентичности больше и делает это быстрее (вспомните фестивали «Червоной Руты» в Украине etc.), чем десятки тысяч страниц книг об истории или политических призывов.
Не случайно и интерес имперских центров к культуре порабощенных народов всегда был внимательным. Среди категорий репрессированных во все времена особое место занимали деятели национальных культур, писатели. Некоторые выживали и «вживались» в оккупацию. Но знали: если творения твоей души и мыслей обнародовали за границей, то это как повезет. Можешь проснуться знаменитым, а можешь – врагом народа…
Похоже, такое происходит и вокруг башкирской песни «Хомай» и ее исполнительницы Адель Шайхитдиновой.
Хомай – это дочь Самрау, царя небесного, царя птиц и его жены Солнца. Она была выкупана в живой воде Яншишме и знала путь к источнику с живой водой, хранила секрет Акбузата и алмазного меча. Это главная героиня наряду с Урал-Батыром в этой эпохе. Хомай – птица счастья. У многих народов считается, что если Хомай пролетит, и человек попадет в тень его крыла, то он будет счастливым, а значит свободным.
Оказаться тени птицы и стать свободным – вот основная идея песни! Этим вызвана ее просто бешеная популярность. За короткое время песню перевели на многие языки – прежде всего на языки тюркских народов. Она вызвала всплеск интереса башкиров к собственному прошлому и идентичности. Даже те, кто уже начал забывать родной язык, стали обращаться к нему снова. А как мы знаем по историческому опыту – за культурной идентичностью идет политическая программа и идея независимости.
Потому сразу после триумфального распространения песни началась борьба вокруг нее. Потому что песня – песней, но как она отзовется – это вопрос вопросов.
Сейчас в соцсетях уже разные Z-блоггеры начинают требовать от исполнительницы «четче обозначить свою позицию по СВО», «переснять клип с российским триколором, чтобы всем было понятно, – с кем певица» и другие хотелки, которые, по их мнению, должны бы «привязать» эту песню к «СВО», иначе она может стать инструментом воссоздания идентичности не только башкирского, но и других порабощенных москвой народов.
Так, вопреки желанию тех, кто раскручивал этот клип на Apple Music, возможно даже и самих исполнителей, ее этномотивы и апеллирование к национальному эпосу начинают угрожать целостности российской империи. Именно поэтому и начинается борьба за переакцентирование песни.
Куда эта борьба вернет, какие чувства будет вызывать это талантливое произведение в мыслях и душах башкир и других заключенных «тюрьмы народов», покажет время и счастливое стечение обстоятельств.
Ибо оказаться в тени птицы – это большая удача и последняя надежда.
