Эксперт по федеративным отношениям Харун (Вадим) Сидоров считает, что прошедший в Казани саммит БРИКС имеет прямое отношение к повестке деколонизации и является «иллюстрацией разного отношения к ней Кремля и его противников». По мнению колумниста «Idel.Реалии», «сталкивающийся уже с официальными обвинениями в колониализме со стороны Запада Кремль активно пытается перевести стрелки на отношения самого Запада с так называемым «глобальным Югом».
Российский МИД попытался представить как свою победу принятие 17 октября Четвертым комитетом Генассамблеи ООН резолюции «Искоренение колониализма во всех его формах и проявлениях». Особенно усердствовал в создании такого впечатления первый заместитель постоянного представителя России при ООН Дмитрий Полянский.
В своем Telegram-канале он начал с того, что принятие этой резолюции было совместной инициативой «ближайших единомышленников», включая Россию, но уже через пару абзацев решил присвоить все лавры Москве, заявив, что она была инициирована Россией и только поддержана ее «единомышленниками». Также Полянский заявил, что «в ООН вновь запустится важнейшая дискуссия о преступлениях и последствиях многовековой эпохи колониального гнета, а также о современных неоколониальных практиках, от которых продолжают страдать независимые государства».
В связи с этим придется сказать пару слов о международно-правовом контексте этого действа. Его отправной точкой является Декларация Генассамблеи ООН «О предоставлении независимости колониальным странам и народам», принятая 14 декабря 1960 года. Однако с тех пор в рамках Специального комитета ООН по вопросам деколонизации (да, есть и такой) регулярно поднимается вопрос об ее исполнении. Что произошло и в этот раз по инициативе не одной России, а ряда стран, как видно из текста проекта этой резолюции (о самих этих странах чуть позже).
Правда, если обратиться к базовому тексту Декларации 1960 года, можно заметить, что он не о «современных неоколониальных практиках, от которых продолжают страдать независимые государства», как пытались представить Полянский и другие российские пропагандисты. Он как раз о колониализме классическом, заключающемся в «подчинении народов иностранному игу и господству», в отказе им в реализации «права на самоопределение», в том числе под предлогом их «недостаточной политической, экономической и социальной подготовленности или недостаточной подготовленности в области образования», который характеризуется неприемлемым. И в других перечисляемых там аспектах политики колониализма, к которым мы вернемся позже.
На казанском саммите БРИКС тоже прозвучала тема колониализма. В частности, министры иностранных дел стран БРИКС в своем совместном заявлении указали, что «стремление получить доступ к минералам, месторождения которых находятся преимущественно в развивающихся странах, не должно повторить былую несправедливость и бесчеловечную историю колониализма». По существу эта риторика совпадает с ранее рассмотренной риторикой Полянского и других российских пропагандистов. В подобных случаях они фокусируются на противостоянии «неоколониализму», под которым подразумевается не лишение не имеющих своей государственности народов права на самоопределение, а навязывание уже существующим государствам невыгодных им экономических и политических условий.
Между тем прошедший в Казани саммит БРИКС дал повод порассуждать о колониализме самом что ни на есть классическом. В столице Татарстана «дорогих гостей» из БРИКС не встречали вывески на татарском языке наряду с русским, английским или китайским, как можно было бы ожидать в республике, созданной самоопределением татарского народа и имеющей номинальный статус государства даже по Конституции России.
Да и в целом союзников Москвы по «антиколониальному фронту» Татарстан встречал лишенным плодов самоопределения даже в той компромиссной форме, которых он добился в конце прошлого века. С приходом в России к власти «антиколониалиста на экспорт» Путина Татарстан последовательно лишили выбранного им для своего национального языка алфавита, обязательного преподавания татарского языка как одного из предметов в рамках русскоязычного образования в республиканских школах, двустороннего договора с Москвой, национальных общественных организаций (запрещенных) и деятелей (вынужденных покинуть страну), контроля над своим сырьевым сектором (последнее, кстати, идеально соответствует кремлевскому «антиколониальному» дискурсу).
И этот — фактически колониальный — статус Татарстана красочно своим поведением с гостями из БРИКС иллюстрировал его глава, пресмыкательство и второсортный статус которого отметили и татарские, и другие оппозиционные национальные деятели.
Впрочем, едва ли это может смутить тех, кого российские дипломаты называют «ближайшими единомышленниками» по борьбе с «неоколониализмом». Так, среди авторов ритуальной резолюции, принятием которой так восхищались российские дипломаты, можно найти такие страны, как Китайская Народная Республика, Исламская Республика Иран и Сирийская Арабская Республика. Как право народов на самоопределение, лежащее в основе Декларации Генассамблеи 1960 года, «признает» первая из них, могут рассказать многочисленные представители уйгурского народа — коренного населения Синьцзян-Уйгурского автономного района. Но существенные проблемы не то что с самоопределением, но и с дискриминацией, обличаемой в Декларации ООН 1960 года, существуют и у азербайджанцев или белуджей Ирана, и у курдов в асадовской Сирии. Впрочем, последние решили воспользоваться для их решения сирийской революцией и фактически вышли из подчинения официального арабского националистического режима Дамаска.
Поэтому, если сопоставить подходы к колониализму у ЕС с одной стороны и у Кремля — с его «ближайшими единомышленниками» — с другой, можно легко заметить, что, в отличие от первого, в фокусе вторых вообще нет прав народов, подчиняющихся их правительствам. Почти во всех странах ЕС с автохтонным мультиэтническим населением представители недоминирующих народов пользуются официальной широкой автономией (каталонцы, баски, валлоны, фламандцы) и/или могут свободно создавать этнические и регионалистские партии, выступающие за таковую, а то и за полную национальную независимость. У «антиколониалистов» — вроде России, КНР, ИРИ, САР — первого или нет, либо она является фикцией (как у уйгуров и тибетцев), а второе исключено по определению в силу диктаторского характера их режимов.
В БРИКС, хоть он и является политически неоднородной структурой, идеологический тон сегодня явно задают государства, не признающие субъектности подчиненных ими народов. Поэтому символическая привязка к его мероприятиям народов, подчиненных российской власти, пример которой можно было наблюдать в Казани, является интегральной частью колониальной политики Кремля по отношению к ним. А, значит, перспективы их деколонизации могут быть связаны только с принципиально иными площадками.
Харун (Вадим) Сидоров, кандидат юридических наук, докторант этнологии Карлова Университета (Чехия), эксперт по национальным движениям народов России в целом и Волго-Уральского региона в частности.
Idel.Реалии
