Порабощенные народы страны-агрессора, несмотря на этническое и культурное разнообразие, все же группируются в несколько крупных прото-сообществ. В частности, по языковому признаку можно выделить пять основных групп:
Тюркские народы;
Фино-венгерские народы;
Северокавказские народы;
Монгольские народы;
Палео-азиатские и тунгусо-маньчжурские народы.
Учитывая нехватку государственной традиции и системную ассимиляцию национальных элит в имперский проект, их аффилированность с уже полученными, мощными и успешными языковыми родственниками за пределами РФ создает дополнительный потенциал сопротивления и адвокационную базу для получения и защиты их государственного суверенитета.
Сейчас самым мощным таким адвокационным проектом является Туран – межгосударственный культурно-экономический интеграционный проект тюркоязычного пространства, основателем и главным спонсором которого является, как нетрудно догадаться, Турция. Северный Кавказ частично подпадает под его действие, а отчасти родственный по религиозному признаку с богатыми мусульманскими странами Персидского залива. Панмонгольского проекта для помощи калмыкам и бурят пока нет, тем более отсутствует аналогичный проект для палеоазиатских и тунгусо-манчжурских народов.
Фино-угорская адвокация находится между этими двумя экстремумами – как по политико-экономической мощи, так и по степени заинтересованности и вовлеченности. В некоторых работах на эту тему (в частности, Рейна Таагеры, о котором мы уже писали здесь) упоминалось, что где-то до конца 1990-х годов финно-угорское сотрудничество переживало определенный подъем: каждый год устраивались молодежные конгрессы и фестивали, которые даже Кремль вынужден был поводить. До сих пор только три финно-венгерские нации обрели государственность, но из-за усиления позиций РФ Венгрия все теснее возвращается в орбиту влияния Москвы. Ресурса остальных двух стран, Эстонии и Финляндии, – явно мало, чтобы продвигать интересы своих колонизированных языковых родственников из РФ – Коми, Удмуртии, Ненеции, Ханты-Мансии, Эрзянь Мастору, Карелии и Марий Эл.
Следовательно, финно-угорские исследователи и адвокационники пытаются привлечь в это дело более широкий круг стран. Одна из таких инициатив – ежегодный конкурс на столицу финно-угорских народов. На 2026 год ею стал мичиганский Гэнкок, где традиционно проживает заметная финская диаспора.
Но, по нашему мнению, независимость финно-угорских народов, на чью долю приходится 11.5% от общей площади и добрая половина нефтяных и газовых месторождений основного бюджетообразующего экспорта страны-агрессора – достаточно важное дело, чтобы оно занималось самым широким кругом стран-интересантов. Очевидно, это вопрос безопасности стран Балтии и Скандинавии, не говоря уже об Украине.
Однако пока украинская поддержка финно-угорского освобождения существует не благодаря официальной государственной политике, а вопреки ее отсутствию и исключительно совместными усилиями единичных общественных инициатив в сотрудничестве с местными представителями самых порабощенных народов.
