Эти ужасные пророческие слова Э. Ренан написал во время войны 1870-71 гг.: «Россия только тогда будет значительной опасностью, если Европа позволит ей сформировать штурмовую группу из конгломерата варварских народов Центральной Азии – из народов, которые сами по себе бессильны, но обучены дисциплине, они способны, если на это не обращать внимания, сплотиться под московитским Чингисханом, как под Драконом Апокалипсиса… Подумайте только, что за бремя поколебало бы мировое равновесие в день, когда вокруг великого московитского конгломерата сгруппируются Богемия, Моравия, Хорватия, славянское население Восточной Европы, эта все еще воинственная раса с бывшим героизмом, которой нужно только, чтобы ею командовали… Что вы тогда скажете?
Эта оговорка забытого публициста, написанная 90 лет назад, в наши дни предстает словно призрачная установка перед остатком Европы.
До сих пор сегодняшнее политическое руководство Запада могло не давать ответа на этот судьбоносный вопрос. Более того: произошло то, о чем ни Ренан, ни его современники не могли даже мечтать. Политики Запада – в Ялте, Потсдаме, Тегеране – сами уцвели путь, который через Киев, Прагу, Будапешт вел московитского Чингисхана в древние города Европы вплоть до Берлина. Даже в трагические дни Украины (1917-21) или Венгрии (1956) Запад неподвижно и очарованно наблюдал за героической борьбой против апокалиптического дракона из Москвы. Вызывает иронию тот факт, что, словно намеренно, представители той бесчеловечной большевистской системы страстно стремились восстановить золотую эру «благополучия и мира» в Организации Объединенных Наций совместно с западными политиками…
Где скрыт источник непрерывного отступления Запада перед московским Чингисханом? Где источник постоянного влечения Москвы к Западу, к Востоку, к Югу и к Северу, к установлению над всеми народами своего господства? Источник русского превосходства и все большего влияния на Западе имеет нематериальную, дьявольскую природу. Является ли оно силой идеи? Бесспорно! Эта идея, мобилизовавшая русские орды на Запад и нагнавшая на него ужас, постоянно менялась. Однажды она – «единственная спасительная» сила русского шаманского «православия». В другой раз – «регулирующая сила» царизма, в противоположность бурному демократическому или революционному Западу. Иногда – панславянство, «освобождение славян»… Иногда – коммунизм, «освобождение» пролетариата… Иногда – национализм, «освобождение» порабощенных «западным империализмом» наций. Флаг московитских пророков менял свои цвета и регалии, только одно осталось здесь неизменным, а именно: идея «избранного» русского народа, народа «сверхлюдей», «высшей расы», которая должна была все вышеупомянутые идеи реализовать и под руководством Москвы «осчастливить» все остальные народы и над ними русское господство.
Так что движущей силой русского натиска была идея, но с оговоркой! Поскольку идея, которая постоянно меняется, которая, собственно, является маской, построенной на лжи, она становится чем-то большим, чем идея. Она становится голой волей, чтобы все вокруг поработить. Тогда идеи останется только роль маскировки, чтобы ввести в заблуждение наивный мир о цели, которая за ней тщательно скрывается. Это уже сто лет назад прекрасно понял еще один ясновидящий Запада, который его от этого предостерег. Это был настоящий знаток России, Вискон Мельхиор де Воге. В своем «Русском романе» он об известном романе Ф. Достоевского «Бесы» писал: «Самая большая заслуга этой книги состоит в том, что она дает нам четкое представление о том, где скрывается сила нигилистов (тогдашнее название большевиков . – Д.Д. ). Их сила не в доктрине, не в организации, их сила находится в нраве нескольких человек. Автор (Достоевский . – Д. Д. ) оживленно изображает крайне напряженную волю этих людей с их холодными, словно сталь, душами. В большинстве своем этим своим характером они привлекают других людей, даже если целая их энергия направлена на зло. Потому что характер обещает массам руководство, обеспечивает крепкий порядок, а это и есть первая потребность человеческого коллектива». Бросая взгляд в будущее, дальше Воге говорит: «Если эти нигилисты перейдут к пропаганде действия, они будут казаться чрезвычайно похожими на наших собственных революционеров. Однако если мы рассмотрим их несколько ближе, то найдем между ними то же отличие, что и между диким хищником и домашним животным. Наши худшие революционеры – только злые собаки, а русские нигилисты – волки, даже бешеные волки, что гораздо опаснее».
Безграничная вера в свою высшую силу «избранную расу», в «святую задачу» своего назначения стать правящим народом «дегенерирующего Запада», стоящим как дикая сила бешеного волка, – это те факторы, которые не поддаются учету, которые придавали московской орде ее стимулу и парализуют сопротивление всех западных, плебейских, заячьих душ против этого двуногого boa constriktor’а, которого христианская цивилизация Запада хочет уничтожить. Чтобы преодолеть эту фанатичную силу зла, ей нужно противопоставить еще более сильную силу духа. Нужно прибегнуть к помощи той высшей силы, которая в начале нашего исчисления в грешное человечество отправила на землю своего посланника… К сожалению, мало таких, кто на Западе смог или хотел бы стать знаменем этой силы. Материалистические идолы ослепляют глаза руководителям Запада. Они не видят опасности и отвращаются от той сверхъестественной силы, которая и нашему духу придает крепость, а рукам – силы. Материалистические идолы омрачают умственные способности ведущих людей Запада, демобилизуют их духовно, морально и, несмотря на финансовую и вооруженную силу Запада, также физически сдерживают их волю и боевой дух. Ту волю и веру, перед которыми когда-то отступили орды Чингисхана или Аттилы.
Эта же несостоятельность сегодняшних ведущих кругов Запада выступить носителями великой бескомпромиссной, антироссийской идеи настраивает их на безразличие, если не на враждебность, к призыву времени, которое как единственно возможное может принести спасение, к лозунгу наций Центральной и Восточной Европы, борющихся за свою независимость: уничтожение ужасающей империи, распределение варварского русского царства – империи рабства, безбожия, геноцида и позора.
Во время французской революции известный английский мыслитель и государственный деятель Эдмунд Берк, окутанный глубокой печалью, выразил свое удивительное видение: «age chevallery is gone, that of sophists, economists and calculatores has succeded». И это было сказано более серьезно, чем может показаться на первый взгляд. Ведущая каста нынешнего Запада – это «софисты», то есть люди без веры в высшую идею, за которую хочется бороться или погибнуть. Ведущая каста нынешних стран Запада – «экономисты», то есть люди, которые переоценивают силу материи, экономического фактора, денег и материального благосостояния, не понимая, что сильной каждую нацию делает только несокрушимый дух, только глубокое уважение к духовным и нравственным ценностям… Нынешняя элита Запада – это «рассудительные люди», то есть люди, рассматривающие каждый конфликт, в котором одна сторона должна победить, другая – погибнуть, с всемирно-историческим значением только как недоразумение между двумя коммерсантами, которое можно было бы урегулировать тем или иным (fifty- fifty – Д. Д. ) расчетом. Софистам, экономистам и рассудительным людям для того, чтобы убить Дракона Апокалипсиса из Москвы, всегда не будет хватать необходимого благородства духа, мудрости мысли, любого видения и силы воли.
Это могла бы осуществить только новая элита, элита, обладающая всеми теми чертами нрава, которых сегодня не хватает. Элита нового рыцарства, которая необходима Западу, чтобы успешно защитить святые блага христианской цивилизации. Старая элита, над которой Берк смеется, должна уступить место новой, она должна уйти. Так же и та мафия московитских пособий, отравляющая когда-то чистый воздух христианского Запада. Нельзя забывать содержательных слов Демосфена к его безразличным соотечественникам в борьбе против македонцев: «Вы должны от всей души ненавидеть тех, кто в их толпе высказываются за Филиппа. Вы должны понять, что никогда не удалось бы преодолеть врага вне городской стены, пока вы в самом городе не обуздаете тех, кто ему подает свою руку помощи».
Есть ли Россия непреодолимая?
Политики, осматривающие только поверхность событий, считают Россию – будучи глубоко пораженными ее территорией и ее человеческими массами – непобедимым великаном. Кроме размера площади, числа жителей и полезных ископаемых, конечно, для доказательства приводятся исторические факты: неудача кампании Наполеона, прежде провал Карла из Швеции, борьба в России в Первой мировой войне и позже Гитлера.
Факты фактами нужно только уметь их объяснить. Причины успеха, которым России до сих пор удавалось избавиться от всяких завоевателей, были по своей природе не военно-стратегическими, а политическими .
Возьмем поход Карла XII против Петра I: вопреки русским и тем нерусским историкам, находящимся под внушением первых, поход Карла XII мог бы с таким же успехом, как поражением, закончиться победой шведов. Генерал Юношей в своем капитальном труде о «Великой Северной войне» (опубликованной в издательстве российского имперского военно-исторического общества перед I Мировой войной . – Д. Д. ) доказывает, что вторжение Карла довело Московию до гибели. Автор оксфордской истории европейского Востока утверждает, что союз шведского короля с Мазепой являлся единственной реальной политической комбинацией. Однако акция не удалась. Почему? Потому что ей поперек дороги стояла недальновидная политика европейских государств. Против Швеции на стороне Петра выступили Дания и Польша. Для одной Швеции это было слишком много.
Через два года после битвы под Полтавой дипломатии украинского гетмана Филиппа Орлика удается в войну с царем Петром впутать Турцию. В степях вокруг Прута армия царя во главе с самим Петром I была окружена турками, и царю не оставалось – при нормальных предпосылках – ничего другого, как капитулировать и стать пленником «Высокой Порты». Можно себе представить, какие последствия имел бы такой бесславный конец карьеры Петра для следующей судьбы России.
Однако произошло по-другому. Подкупленный бриллиантами царицы Екатерины I – а именно она была в русском лагере вместе с царем, – визирь принял выкуп и уволил царя вместе с его армией из гарантированной катастрофы после того, как он набросил позорный для Москвы мир, который, между прочим, обеспечивал независимость Украины и над исполнением которого Петр позже даже не задумывался. И в 1709, и в 1711 году Россия спасалась не стратегической невыполнимостью ее разгрома, а губительной политикой Запада и Турции…
Однако усилилась Россия – после так называемого «времени смятения» (от смерти Ивана Грозного до 1613 г. – Д. Д. ) – так же благодаря политической нерешительности Запада. Уже во времена Ивана Грозного хватало дальновидных – однако, к сожалению, единичных – западных политиков, голоса которых предупреждали об опасности усиления России. Испанский герцог Альба уже в 1517 году советовал немецким имперским сословиям не позволить, чтобы до русских дошла артиллерия и модерное оружие, ибо, как он считал, «когда московский царь овладеет всем новым в военной технике, то он превратится в сильнейшего противника, который будет небезопасен не только для Германии, но и для целого Запада». Однако для Запада важнее было торговать сегодня, чем рассуждать о завтрашней опасности. В то время хватало западных европейцев, которые – после того, как они перед тем на протяжении длительного времени служили в «особой гвардии» (причине . – Д. Д. ) царя, – подавали детальные проекты, как с Белого моря нужно напасть на московскую империю, чтобы разрушить тиранию царя – «древнейшего врага всего христианского мира и отвратительного деспота». Автор одного из таких планов предлагал из безродных солдат сформировать интернациональную воинскую часть, чтобы собрать войско, назначенное против Москвы, как это в наше время неоднократно делали большевики (в Испании, в Греции и т.д. – Д. Д. ). Все же ни эти проекты, ни оговорки герцога Альбы не могли распространить идею борьбы против опасности московского вторжения в Европу. На российскую политику Европы никакого существенного влияния также не оказали оговорки и дипломатические действия гетмана в изгнании Филиппа Орлика.
Поход Наполеона не удался, но отдельные западные историки утверждали, что это произошло не по стратегическим причинам. План императора заключался в том, чтобы продвинуться к Двине и Днепру, занять там защитные позиции, укрепить эту линию, устроить склады на все, что нужно для армии, и лишь весной 1813 г. наступать на Москву. Неугомонность корсиканца и его вера в свою звезду, как и опрометчивые советы некоторых маршалов, сорвали этот план и в начале зимы погубили «великую армию», что отнюдь не было неизбежным. Отсутствие готовности к зимнему походу завершило все. Некоторые авторы утверждают, что при лучшей подготовке похода даже отступление из Москвы не превратилось бы в поражение: на территории Вильно французы могли противопоставить россиянам вдвое более сильную армию, чем российская.
Причина неудачи – утверждали авторы – заключалась не в ошибочности плана вторжения, а в связанных с его реализацией ошибках. Однако главная причина заключалась опять-таки в политике. После того, как армия Наполеона заняла целую Польшу, Беларусь, а также часть российских территорий и приблизилась к границам Украины, среди населения и даже в самой российской армии стали распространяться деморализация и поражение. С тогдашних российских мемуаров уверяемся, что эта деморализация повлекла за собой оставление Москвы на произвол судьбы. Разбитую у Бородина (другими словами, в битве под Москвой . – Д. Д. ) русскую армию, отступавшую частично через Москву, население встречало оскорблениями и бранью. В самой армии ослаб дух сопротивления. Известны случаи, когда священники в Белоруссии приводили народ к присяге императору Наполеону; также известно, предводитель дворянства в Украине, по имени Лукасевич, и на банкете произнес тост за здоровье Наполеона. Возможно, это было лишь проявление отваги отдельного человека, однако если такое могло произойти в стране, до сих пор оккупированной российской армией и администрацией, то это свидетельствует о чрезвычайном падении того времени российского престижа. И – что имело решающее значение – начались крестьянские мятежи. Распространялись слухи, что Наполеон – сын царицы Екатерины II, который идет, чтобы освободить крестьян от крепостного права. Крестьяне начали бунтовать против своих помещиков. Наполеону советовали издать манифест об освобождении крестьян. Это могло бы быть искрой, пламя которой могло поглотить русскую армию (состоявшую из крепостных крестьян — Д. Д. ) и которая была бы разрушительной для обороноспособности русского государства, а также для положения царя. Наполеон этого не сделал, напротив, в редких случаях он велел своими вооруженными силами подавить крестьянские восстания против помещиков; он не хотел давать волю «естественной силе народного мятежа». В ответ на это народный бунт вернулся против него самого.
Позже он сожалел, что не использовал возможности. Об этом известно из мемуаров его адъютанта Коланкорта, с которым он зимой 1812 проехал вместе в санях целый долгий путь от Москвы до Парижа. Он также проявил интерес украинской «Энеидой» Котляревского и велел своему придворному историку Лезюэру написать историю украинских и донских казаков, вероятно, как о том элементе, который в истории всегда сопротивлялся московитской империи. Однако было слишком поздно.
Итак, видим, что даже в этой крупной кампании Запад опасался взяться за то оружие, которое Москва постоянно использовала против него – давнее как агитацию против казацкой старшины в Украине, против дворянства в Польше, против турецких «беев» на Балканах и сегодня везде против «буржуазии » и «фашистов». Однако главное заключалось в том, что Запад оставил без внимания национальный момент, гораздо более дифференцированный национальный состав огромной российской империи, национальные линии разделения, в которые можно было бы легче всего угнать клин ради ее раскола. Так это было тогда, точно так же происходит сейчас. Нет никаких стратегических причин, в неудаче походов в Россию виновата только политика.
В Крымской войне (после русской экспроприации Румынии . – Д. Д. ) европейскую политику возглавляли – к счастью Европы и человечества – дальновидные государственные деятели. Великобритания вместе с Турцией, Францией Наполеона ІІІ и Сардинией организовала антироссийскую коалицию. Эта коалиция прогнала русских из Румынии и в целом с Балкан, разбила армии царя в Крыму, завоевала Севастополь, потопила русский флот и довела до смерти Николая I, а, кроме того, заставила нового царя просить мира на позорных ему условиях: России запрещалось владеть военным флотом и укреплениями в районе Черного моря. Там, где политика находилась на должной высоте своей задачи, успешными были и попытки подавления России. Правда, это был только полууспех, однако опять же его вызвала политика. Западные союзники непрерывно торопили Австро-Венгрию до вступления в их коалицию. Тогда Габсбургская монархия была – еще до того, как Пруссия совершила объединение Германии, – сильнейшим военным государством в Европе (за исключением Франции . – Д. Д. ). Ее участие в войне могло бы доставить России значительные хлопоты и поколебать ее имперское положение совершенно иным способом.
Однако Австрия осталась нейтральной, ограничившись вооруженной демонстрацией на границе. Лишь через 22 года после заключения Парижем мирного договора, положившего конец Крымской войне, московский медведь, используя раздробление Франции в 1870-71 гг., снова ворвался на Балканы. Армии царя, готовые к вступлению, в 1878 году уже почти стояли перед воротами Константинополя. Энергичный напор Великобритании и концентрация британского военного флота в Дарданеллах заставили царя отступить и покинуть не только Константинополь, но и вскоре после этого фактически целые Балканы.
Только благодаря приверженности Запада в 1905 году во время русско-японской войны русское поражение не превратилось в катастрофу. Тогда Россия решилась на заключение мирного договора не столько под впечатлением от нанесенных ей японцами поражений, сколько из-за опасности надвигавшейся и действительно вспыхнувшей осенью 1905 года революции. Эта революция не была пустяком, и ее только большими усилиями царизма удалось преодолеть и перевести в русло легальной парламентской оппозиции. Если бы тогда Россию, победившую на Востоке, парализованную внутри революцией, со стороны Германии и Австро-Венгрии сделать объектом атаки с Запада, то бесспорно, что империя раскололась бы. Кто знает, поспешили бы государства западной Европы на помощь России, которая была почти наголову разбита на Дальнем Востоке, если бы она, находясь в разгаре внутренней революции, еще и от свежих сил новых противников терпела поражение на своих западных границах; а оказание помощи со стороны Америки в 1905 году было невозможно ни стратегически, ни психологически. Однако ничего из этого Германия не поступила, напротив, император Вильгельм II заверил царя в своем дружеском отношении. За этот нейтралитет своим западным соседям Россия поблагодарила вторжение в 1914 году.
Если мы займемся событиями современности, то увидим, что уроки истории остались напрасными. Союзники выиграли войну против Германии, но потеряли мир. То, что теперь Россия угрожает всему миру, происходит не в результате ее военной силы, а благодаря дружественной россиянам политике Запада. Основание ее силы скрывается в том, что Запад ей – без надобности – вопреки согласию с национальным Китаем передал Маньчжурию, что он – по желанию Сталина и Рузвельта – не начал наступление на Балканах, оставивший россиянам на произвол Чехословакии, которую он сам мог сохранить, что по ту сторону Эльбы отдал Москве Балканы и Германию, чему не было никакой причины. Запад сам разрушил все барьеры, мешавшие российской экспансии в Европу и на Дальний Восток, не желая заменить их своими собственными барьерами. Мероприятие категорически не соглашается видеть в огромной российской империи склеивание вместе разных наций и санкционировать программу ее разделения. Он отказывается использовать единое эффективное оружие для раздробления великой империи и обуздания ее империализма. Поэтому неудивительно, что Россия непрерывно усиливается и увеличивается. Мнимая бесперспективность нападения Запада или Востока на Россию не имеет с этим ничего общего, как и большая имперская площадь. Причина хватающей все вокруг руками русской опасности заключается в инертности западного политического мышления!
Точно так же причина неудачи немецкого вторжения в 1918 году заключалась отнюдь не в вооруженной силе уже коренным образом разбитой и учитывая вооруженную силу уже несуществующей России, а в политике западных союзников, не желавших допустить краха великой российской империи; нечто похожее наблюдалось в 1905 году, когда они помешали распаду царской империи. Те же причины снова сыграли свою роль в 1941-1945 годах. Здесь, прежде всего, имеется в виду инертная политика немецкого национал-социализма, которая в Украине, Польше, Беларуси и Прибалтике не желала возлагать свои надежды на освобождение порабощенных народов, а в последнюю минуту поставила во «новую белую Россию» во главе с генералом Власовым. То же и сейчас поступают политики, которые игнорируют Украину и все свободолюбивые нации, доверяя всероссийскому труппу Керенскому. В заключение нужно отказаться от легенды – чрезвычайно приятной для россиян – о невозможности победы над Россией. Это действительно только легенда. Можно говорить об отсутствии на Западе воли для свержения московитского чудовища. Однако отнюдь – о невозможности реализации этого намерения.
Дмитрий Донцов «Дух России»
Перевод сделан по изданию: «Der Geist Russlands» von Dr. Dmytro Donzow/by Shild-Verlag GmbH., Munchen-Lochhausen,1961.
