Распад Российской Федерации на ряд независимых национальных государств – так выглядит заветная мечта миллионов украинцев.
В 2022–2023 годах дезинтеграцию осударства-агрессора уже в ближайшем будущем прогнозировали не менее охотно, чем угощение чашечкой кофе в деоккупированном Крыму. А в январе 2024-го эту мечту вновь оживили непродолжительные башкирские протесты.
Успешное выступление народов Чечни, Дагестана, Бурятии, Якутии, Башкортостана против кремлевской тирании выглядит идеальным рецептом победы над Россией. Но, похоже, пришло время взглянуть на вещи более трезво – и разобраться, насколько вероятно такое развитие событий.
Мы убеждены в скором распаде РФ, поскольку верим в неимоверную силу национально-освободительных движений и способность любого народа добиться независимости.
Эту веру подкрепляют грандиозные успехи деколонизации в ХХ веке. С 1950 по 1980 год число государств-членов ООН увеличилось с 60-ти до 154-х! Но, как правило, тогдашние борцы за независимость противостояли европейским метрополиям. А к середине ХХ века Европа проделала слишком большую эволюцию в сторону либерализма и демократических ценностей. Именно это предопределило триумф антиколониальной борьбы в Азии и Африке.
Большинство британских колоний, включая главную имперскую жемчужину, Индию, добились освобождения ненасильственными методами. Но если бы деятелям типа Ганди противостоял менее либеральный и щепетильный противник, мирная победа была бы немыслима.
Читайте также: День, когда закончилась война
Французы пытались подавлять вооруженную борьбу за независимость силой, но оказалось, что жесткое подавление не находит необходимой поддержки в метрополии. Так, применение пыток французской армией в Алжире вызвало грандиозный скандал: хотя пыткам подвергались безжалостные террористы, не щадившие ни женщин, ни детей.
А дольше всех из европейских колониальных империй просуществовала португальская. По той очевидной причине, что до 1970-х в Лиссабоне сохранялся диктаторский режим, готовый годами воевать с повстанцами в Анголе и Мозамбике. Соответственно, конец этому положила демократическая «революция гвоздик» в самой Португалии.
Однако стоит отвлечься от бывших европейских метрополий и взглянуть чуть восточнее, как мы обнаружим, что неимоверная сила национально-освободительных движений куда-то исчезла.
В 2020-х годах турецкий Курдистан так же далек от независимости, как и сто лет назад, когда режим Ататюрка объявил курдов «горными турками», по неизвестной причине забывшими о своем происхождении.
Естественно, курды не согласились с такой формулировкой и неоднократно восставали против Анкары. Но все их выступления были жестоко подавлены турецкими властями. Рабочая партия Курдистана, взявшая на вооружение террористические методы и вышедшая на тропу войны с Турцией в 1980-х, тоже не добилась успеха.
Столь же далеки от независимости китайский Тибет и китайский Синьцзян. Хотя в Индии до сих пор действует тибетское правительство в изгнании, а в ФРГ функционирует Всемирный уйгурский конгресс, никакими практическими успехами они похвалиться не могут.
При этом политика Пекина в отношении уйгуров имеет все признаки геноцида: тут и бессудное заключение сотен тысяч людей в «лагеря перевоспитания», и принудительные аборты, и насильственная стерилизация, и массовое разлучение детей с родителями.
Читайте также: Добро пожаловать в Пхеньян
Означает ли это, что национальное самосознание курдов или уйгуров развито слабее, чем самосознание народов, населявших азиатские и африканские владения Британской империи или Французской республики в ХХ веке? Разумеется, нет. Это означает, что у турецких и китайских автократов мало общего с незадачливыми европейскими господами в пробковых шлемах, которым пришлось уйти из колоний под давлением общественного мнения в собственных странах.
А теперь вернемся к российским баранам. Очевидно, что исторически Россия ближе не к Великобритании или Франции, а к Турции и Китаю. И успех национально-освободительных движений отмечался в те непродолжительные периоды, когда российский деспотизм ослабевал, а внутренняя российская жизнь приобретала хотя бы отдаленное сходство с западной.
Вплоть до 1917 года Российская империя не знала победоносных национальных выступлений. Конечно, угнетенные народы периодически восставали против российского господства – но безуспешно. Даже в 1916-м, за считанные месяцы до краха, царскому правительству удалось подавить восстание против трудовой мобилизации в центральноазиатских владениях России.
Но затем последовали известные события в Петрограде и демократическая Февральская революция. Крушение российского самодержавия открыло окно возможностей для национального освобождения в различных уголках империи: от Финляндии до Украины. Кто-то сумел результативно этим воспользоваться. Кто-то, к сожалению, нет. А с окончательной победой большевиков и цементированием жестокой диктатуры это окно вновь захлопнулось.
Нравится нам это или нет, но ни одному национальному движению в СССР не удалось взять верх над тоталитаризмом сталинского разлива.
В 1950-х советский режим выполнил на западе Украины ту самую задачу, с которой в те же годы не справились французы на севере Вьетнама. Но из этого не следует, что коммунистический Вьетминь сражался за независимость с большим упорством и отвагой, нежели УПА.
Читайте также: Поколение, достигшее цели
Из этого следует лишь то, что Франция эпохи Четвертой республики была абсолютно не похожа на Советский Союз. Французские левые устраивали многотысячные демонстрации под лозунгом «Ни одного человека, ни одного су для грязной войны во Вьетнаме!»; занимались саботажем на предприятиях, в портах, на железных дорогах; срывали поставки военных грузов в Индокитай и не позволяли эффективно противодействовать хошиминовским партизанам.
А в тогдашней Москве или тогдашнем Киеве был немыслим даже одиночный протест против карательных операций на западе УССР.
Новое окно возможностей для национального освобождения открылось лишь в конце 1980-х: вместе со смягчением и либерализацией советского режима. Стоит помнить, что национальные фронты в Латвии, Литве и Эстонии – как и украинский Народный Рух – изначально позиционировали себя в качестве движений в поддержку советской перестройки. А уж потом они успешно трансформировались в открытых могильщиков империи.
Все вышеизложенное подталкивает ко вполне очевидному выводу.
Победоносное восстание чеченцев, дагестанцев, бурятов, якутов или башкортов против кремлевской диктатуры – это фантастический сценарий, не основанный ни на чем, кроме нашего собственного wishful thinking.
Зато отпадение национальных республик в случае очередной либерализации российского режима – сценарий вполне реалистичный.
Однако тут Украина попадает в ловушку собственных эмоций и порожденного ими догматизма.
С одной стороны, желать дезинтеграции РФ – это хорошо и правильно. Это полностью согласуется с трендами, доминирующими в украинском обществе после 24 февраля 2022 года.
Но с другой стороны, желать либерализации РФ – это моветон. Это означает, что отечественные чаяния должны хоть в чем-то совпасть с позицией «хороших русских», которые глубоко антипатичны большинству украинцев.
Вот только логика подсказывает, что дезинтеграция РФ едва ли возможна без предварительной либерализации РФ. И чтобы увидеть день распада России, нам придется дожить до того дня, когда в Москве вновь заговорят о свободе и демократии.
Михаил Дубинянский
Українська правда
