В РФ столько республик, что рядовой (и незаурядный также) обозреватель среди них теряется. И если башкортские активисты постоянно создают инфоприводы, ичкерийцы и эрзя воюют на стороне Украины, то абсолютно «неучитываемые» республики — такие как Горный Алтай или Хакасия.
Вместе с Тывой и Саха (Якутия), Алтай и Хакасия принадлежат к тюркоязычным республикам. Однако, Тыва стоит особняком в силу своей сравнительно недавней (лишь с 1944 г.) инкорпорации в РФ, а Саха в культурно-обычном смысле ближе к арктическим народам Сибири. Тем не менее, как свидетельствует исследование “Символические и социо-нормативные аспекты современного этнополитического движения Республики Алтай, Тыва и Хакассия (конец XX – начало XXIв.)”, которое мы предлагаем вашему вниманию, уместно считать эти три республики – Тыва, Алтай и Хакасия, – как кластер культурно, циви- ционных и культурных. И когда мы говорим “нация”, мы, как и англоязычная публика, имеем в виду не сколько этнос или национальность, столько страну.
Этот кластер в России считается либо маргинальной периферией (Алтай или Тыва), либо безнадежно для любых суверенческих амбиций с русифицированной полупериферией (как Хакасия, где титульное население менее 20%). Тем не менее, сам факт наличия титула «республика» в названии тех субъектов свидетельствует, что их тогдашнее руководство вместе с общественностью не проспало парад суверенитетов. Имели ли эти республики общественно-политический актив, вроде нашего Движения, и насколько смела была их риторика независимости? Размышляйте сами, приводим цитату из текста:
“Хакасское государство в течение длительного времени XVII-XVIII вв. оказывала военное сопротивление Российской империи в лице казачества и в неравной борьбе потерпела поражение, тем не менее, не заключала никаких соглашений по своему добровольному вхождению или присоединению к Российской империи. Власть на оккупированной территории Хакасского государства прекратила свое существование, и тем самым Хакасское государство и система хакасского народовластия были уничтожены, а затем насильно присоединены к территории Российской империи.
Обычно авторам удается передать свое собственное, не выхолощенное цензурой мнение или отношение к описываемым в труде явлениям. У нас нет достаточно оснований заподозрить автора этой диссертации Екатерину Самушкину ни в симпатиях к деколонизаторам, ни в кровной преданности «единству и воскресению» России. Очевидно, автор или считает эти этнополитические движения несерьезными, недостаточно политически шаткими для достижения суверенческих целей, или осознавала опасность (для себя лично) официального озвучения перспектив реализации подобных стремлений, или, скорее, и то, и другое вместе. Это уже дает основание не разделять тот скепсис, которым пропитано это исследование – как прямым текстом, так и между строк.
Более того – ввиду того безоговорочного факта, что как региональное население (безотносительно этничности), так и региональные элиты вряд ли остаются довольными последствиями последних 25 лет пребывания в Российской Федерации, ничто не позволяет нам считать потенциал тех движений безнадежно погребенным, как и не гарантирует невозможности их возрождения и благоприятных условий для благоприятной.
